Почему шаманская церемония — не приключение, а медицина по показаниям, и чем на самом деле за неё платят.
Представьте, что вы держите слона за хвост. Самого слона вы не видите, не знаете ни его формы, ни размеров, но пытаетесь им управлять: покачиваете хвостом в разные стороны и искренне надеетесь, что слон поймёт ваши сигналы. Смешно? А ведь именно так большинство из нас обращается с собственной психикой.
Хвост — это осознанная часть сознания, то, что мы о себе знаем. Слон — бессознательное. Именно в нём происходят первичное восприятие и первичная обработка всего, что с нами случается. Именно оттуда выплёскиваются и гениальные прозрения, и разрушительные срывы. Карл Юнг предупреждал: пока мы не изучим собственное бессознательное, оно будет нами руководить. Я прожил шестьдесят один год, из них тридцать лет занимаюсь осознанным наблюдением жизни — своей и чужой, стараясь смотреть на неё глазами учёного. И могу добавить к словам Юнга оценку масштаба: разница между осознанным и бессознательным составляет не проценты, а порядки. Субъективно — в тысячу раз и более.
Отсюда простой вывод: развивать сознание, не развивая бессознательное, невозможно. Эту задачу нельзя обойти или перепрыгнуть. Её можно только решить — или от неё отказаться.
Где вход?
Если задача поставлена, возникает технический вопрос: как получить доступ к бессознательному, причём безопасно? Устойчивых, известных способов, по моему наблюдению, не наберётся и десятка, и у каждого своё слабое место.
Осознанное сновидение — самый экологичный путь. Но много ли вы знаете людей, которые пользуются им надёжно и управляемо? Глубокий медитативный транс требует многолетней практики. У меня за спиной двадцать лет медитации, и если быть честным, я не достигаю с её помощью и сотой доли той глубины, которую открывает сильный энтеоген. Десятидневная випассана с этим тоже несопоставима. Тёмный ретрит ближе всего по результату, но требует от трёх до семи дней. Шаманская церемония укладывается в сутки.
Нравится нам это или нет, честная постановка вопроса звучит так: равноценного по глубине, скорости и управляемости метода пока нет. Если он существует — мои уши открыты, я готов о нём услышать.
Чем на самом деле платят
Самый распространённый страх перед церемонией — страх стать зависимым. Я работаю с энтеогенами двадцать лет, профессионально как шаман — одиннадцать, и оснований для этого страха не вижу: будь это правдой, зависимыми были бы все шаманы. Более того, в моей практике эта медицина не раз помогала людям выбираться из алкогольной зависимости. Психологически же зависеть можно от чего угодно — от сахара, от человека, от идеи. Это проблема не вещества, а неумения управлять собственным сознанием. Подчеркну: это моё экспертное мнение, а не результат научного исследования.
Настоящая цена — энергия. На следующий день после церемонии вы будете чувствовать себя так, будто проработали целый день в огороде или провели двенадцать часов за рулём: способны на многое, но нуждаетесь в отдыхе. После восхождения на Эльбрус мне хотелось на следующий день только сидеть, смотреть вокруг и пить чай. Обычно на восстановление уходят сутки.
Есть и настоящий риск — повреждение психики. Сам я таких случаев в своей практике не видел, но признаю: рассказы о них имеют основание. В состоянии церемонии человек становится предельно чувствительным, «тонкокожим», и неосторожное впечатление может оставить глубокий след. Это не исключительное свойство церемонии: то же случается после неудачной психотерапии или тяжёлой утраты. Но именно поэтому весь разговор о церемонии — это прежде всего разговор о технике безопасности.
Протокол: четыре условия
Первое — возраст. До двадцати одного года, пока человек осваивает то, что ему уже дано, открывать зоны бессознательного, я убеждён, вредно. С двадцати до тридцати — не вредно, но бесполезно: собственный потенциал ещё огромен. С тридцати до сорока появляется много ситуаций, когда это полезно. А после сорока, когда человек выходит на пик своих возможностей и без активных усилий начинается снижение, исследование бессознательного становится почти необходимым — для того, кто занят исследованием себя и сохранил здоровую психику.
Второе — показания. Психоделик — это медицина, а в аптеку не ходят выбирать таблетки по цвету. Если у вас всё хорошо, если вы нашли своё место в жизни, идти на церемонию из любопытства незачем. Показание — это жизнь, которая разрушена, и ресурсы, которые исчерпаны после многих честных попыток. Ключевое противопоказание — зыбкая граница между сознанием и бессознательным, когда образы из мира снов уже проникают в повседневную реальность. У такого человека дверь может не закрыться.
Третье — специалист. Самостоятельный приём, даже в малых дозах, может закончиться непредсказуемо — от разгромленной квартиры до ран, которые человек наносит себе сам. Нужен опытный сопровождающий: медицинмен, который, как фельдшер, отвечает за внешнюю, материальную сторону процесса, или шаман, который, как врач, способен влиять на происходящее внутри.
Четвёртое — мягкий вход. Знакомство с любой медициной я всегда начинаю с микродоз и медленного, управляемого движения вперёд. Сам я в первый же раз попал в ад — и по-настоящему переработал тот опыт лишь лет через десять. Он принёс огромные плоды, но зачем повторять такой путь, если к той же квалификации можно подойти постепенно, без ненужных стрессов?
Главный критерий — не глубина
Самое важное, что я хочу сказать: цель шаманской церемонии — не яркость видений и не глубина путешествия, а изменение поведения в реальной жизни.
У древнего шамана задача была предельно прагматичной — выживание племени: удачная охота, исцеление, успех общего дела. Традиция, которая ослабляла бы племя, не прожила бы тысячелетия. Сегодня я встречаю людей, способных уходить в очень глубокие трансы, сравнимые с моими, но выносящих из них сотые доли процента. Встречаю людей, побывавших у сильнейших традиционных шаманов, которые после этого говорят: «Больше не пойду». Не потому, что было слабо, а потому, что было непонятно — зачем.
Ключевое слово здесь — интеграция. Мир снов говорит языком символов. Орёл, выклёвывающий печень, может означать встречу с человеком, который причинит вам боль, но боль эта будет целительной. Человек переживает такой образ всей душой, но смысл его остаётся скрытым. Переводчиком с языка символов на язык значений должен стать шаман. Поэтому для современного человека неошаман, владеющий философией, психологией и законами логики, нередко полезнее традиционного, хотя и уступает ему в силе. Сила шамана измеряется не яркостью впечатлений, а пользой, которую человек способен перенести в жизнь.
Редкий эпизод, а не привычка
Даже при соблюдении всех условий церемония остаётся редким событием. Поначалу я советую раз в год — возможно, сессией из нескольких церемоний, — а затем долгую работу по осмыслению опыта. Чаще — только если есть ясный внутренний призыв доработать начатое. Для меня как для шамана церемония — рутина нескольких вечеров в неделю. Для ищущего человека это событие, к которому готовятся и которое потом долго переваривают.
Возвращаясь к слону: смысл не в том, чтобы однажды ярко его увидеть. Смысл в том, чтобы научиться с ним жить — понимать его язык, двигаться вместе с ним и постепенно превращать неизвестное в освоенное. Юнг был прав: пока мы этого не сделаем, слон будет водить нас сам.
